Я стала очень наивной. Не в том смысле, что несправедливо верю другим людям, а в том смысле, что несправедливо верю само себе.

Пазл, что я собираю. Я не знаю, что выйдет в конечном счете, просто я хорошо собираю пазлы. Вижу, какой кусочек наиболее подходит к его окружающим.

Я водила его покупать мне гвозди, заставила своровать пивную кружку для моей мамы из паба, а потом он сказал "Давай не будем ничего усложнять," сфотографировал меня в профиль и отбил донышко от бутылки арака.
Моя соседка по квартире надо мной смеется, что я только и делаю что подолгу выбираю, что надеть, готовлю и пью. Ну не учиться же в самом деле.
Зато каждое утро я счастлива. После приятной ночи, бодрящего душа, вкусного завтрака - двадцать минут пешком по утреннему солнцу с отличной музыкой в наушниках. И хочется только, чтобы вечером опять повторились кальян, виски, разговоры о музыке и глупые студентки психфака.

"Будь готова в шесть ноль ноль надеть солнечные очки" - кажется, что это было так давно, я была обкуренной, помимо нас пятерых там было еще тысячи две человек, очки я забыла в машине, но что-то необъяснимое сосредоточило в этой фразе всю честность последних двух лет. Как морковный сок.
Почему люди не могут сказать то, что на самом деле подразумевают? Невер? А я почему не могу? Почему мне не достаточно, чтобы мне делали бутерброды "в школу" и подвозили на раме велосипеда? Почему людям неймется? Я начинаю подозревать, что это мне не достает беспокойства, а не им равновесия. Почему меня не понимают?
Я просто выгадываю единственный дождливый день за всю неделю, чтобы одеть платье. Обычно этого вполне хватает, чтобы выяснить, в чем дело, раскидать все правды по местам и загнать все неправды по углам. А сегодня нет. Не хочу быть лучшей. Хочу быть хорошей. Хочу быть приятной. И без секса тоже.

Я полюбила завтраки!

Юг бомбят. А мы на юге пытаемся учиться. Первый день занятий отменили, остальные прошли успешно, не считая всего однажды сработавшей сирены. Но, к счастью, наш класс как раз и является бомбоубежищем по совместительству. Страшно, но не мешает университету поить студентов пивом в перерывах между лекциями. Правда, сегодняшнюю стрит пати отменили, но ничего, завтра будет еще.
Мне, как и хотелось, удалось погулять по городу сначала с сушкой для белья, а потом с большим зеркалом под мышкой. Не знаю, чего бы еще такого массивного купить, чтобы было приятно проехаться с ним на автобусе.
Хороший город. Веселый.
Здесь у студенток принято не краситься, а у студентов отращивать бороды и волосы. Никто из студентов в этом городе не живет. Все снимают квартиры с еще двумя-тремя друзьями - валяются на траве, катаются на велосипедах, ночами пьют, а утром обсуждают, как оплачивать счета и кто готовит сегодня ужин.
За четыре учебных дня я успела две ночи провести не дома и оба раза прийти на следующий день на занятия именно с таким неотдохнувшим видом, которы и вызывает обычно такую жгучую зависть. Но, боюсь, нужно прекращать. Я уже вышла из этого возраста, как бы смешно это ни звучало.
У меня несколько старых и много новых знакомых. Широчайшее поле для моих любимых игр в самооутверждение.
Скорее бы уже воскресенье.

Здесь нет духовки. Что делать?

По улицам ходят толпами молодые люди с только что приобретенными швабрами и ведрами, а я тоже собиралась купить хотя бы сковородку, но почему-то вместо этого смогла унести из магазина в основном только пиво. И вообще я открывашку потеряла.
Я, конечно, завтра больше увижу, но пока здесь много газонов и дешевая шаурма.
Я об университетской общаге.

Мы с мамой сидим на кухне и зачитываем друг другу интересные места из книг: я ей из Акутагавы, а она мне из кого-то из психоаналитиков. По очереди готовим тематический ужин: она чили с черной фасолью и гуакамоле под виски и пиво, я пеку хлеб, развожу тхину , мариную маслины и запекаю баклажан под вино и т.д.
Мы выбираем наряды, чтобы выгодно вместе смотреться и едем на кинофестиваль, по магазинам или покупать квартиру.
Я прихожу домой поздно и пьяная, а на следующий день, чтобы загладить вину, мою полы и плиту. С тех пор как я ушла из дома, мама выбросила мой любимый журнальный столик и заняла "мою" комнату, но, знаете, мне еще никогда не было так приятно спать в гостиной на диване.
Мама говорит моим сестрам: "Послушайте Соню: она знает", и они действительно слушаются, и сама мама тоже.
Моя мама совершенно блестящая, ею нельзя не восхищаться. Я рассказываю о ней всем своим мужчинам.
Мне было так хорошо пожить у мамы эти несколько дней.

Обычно очень помогает просто подождать.

У каждого музыканта филармонического оркестра есть крохотная кухня с клеенкой в серую клетку и свистящим чайником.

Да как же это, спрашивается, он может меня не любить, если я каждый раз оставляю ему своего запаха на подушке до следующей смены белья?

Кажется, я уже давно езжу к нему ночевать исключительно для того, чтобы всласть поразбрасывать свою одежду по полу.

Я помню, как все начиналось. Как я каждый день захлебывалась слюной от увиденного и почувствованного в Тель Авиве. Как мне нравились дома и улицы, скверы, парки; я часами ходила по городу, своими еще московскими туфлями запоминая его карту, уже загоревшими пальцами ощупывая стены, стволы деревьев, срывая листья, стручки, цветы - все, что попадало в ладонь левой руки, а иногда и правой. Во время моих прогулок городу удавалось заставить меня поверить в то, что страх и одиночество - это всего лишь мои выдумки. Странно, мне тогда казалось, что я вижу и замечаю так много! А я ведь ничего не видела, совсем-совсем ничего.
Как я рада, что я разлюбила Тель Авив.
Мне так приятно чувствовать, что это я красивая, а не город. Господи, как же мне нравится быть красивой!